Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Мирному населению в период информационной войны

Мирному населению в период информационной войны

Мирному населению в период информационной войны. Инструкция по эксплуатации.

1. Любая война закончится.
2. В каждом народе есть разные люди, не все участвуют в войне, не нужно оскорблять всех подряд.
3. Политики договорятся, а ты останешься с тем говном, которым ты поливаешь "своих идеологических противников".
4. Во время войны врут все. Не распространяй информацию анонимную и ту, в истинности которой не уверен или не можешь проверить. Если хочется что-то написать, пиши о том, что видишь сам.
5. Хочешь высказать свое отношение к политике - выскажи, при этом не обязательно кого-то оскорблять.
6. Не нравиться мнение другого человека - выскажись об этом мнении, а не об этом человеке, чаще всего вы лично не знакомы.
7. Помни, что ненавидеть незнакомых тебе людей - это заболевание.
8. Взаимоотношения между людьми весьма сложные даже на уровне семьи или трудового коллектива. Между государствами все еще сложнее. Всё просто и понятно только дуракам. Не торопись делать выводы.
9. Оставайся всегда Человеком и помни пункт 1.
Не мое. прошу перепост !

Бессмертный барак

Оригинал взят у sadalskij в Бессмертный барак
Репрессии
...Я недругов смертью своей не утешу,
чтоб в лживых слезах захлебнуться могли.
Не вбит еще крюк, на котором повешусь.
Не скован. Не вырыт рудой из земли.
Я встану над жизнью бездонной своею,
над страхом ее, над железной тоскою...
Я знаю о многом. Я помню. Я с м е ю.
Я тоже чего-нибудь страшного стою...

Ольга Берггольц, 1952 год

Collapse )

Динозаверь

Оригинал взят у krasmem в Динозаверь
У Даниила Гранина есть повесть "Однофамилец". Вкратце сюжет такой: в некоем институте идёт ремонт, прораб ходит по аудиториям и прикидывает объём работ и всякое такое. В одной из аудиторий идёт конференция, и там горячо обсуждают теорему Одинцова. А фамилия прораба как раз Одинцов. И он начинает вслушиваться. А потом вспоминает, что это его, вообще-то теорема. Когда-то он был молодым подающим надежды учёным, доказал эту самую теорему, но кому-то эта теорема не понравилась, начались разборки и гонения, и дело кончилось тем, что молодой учёный послал всех на три буквы, хлопнул дверью и ушёл в прорабы. Это было так давно, что он уже сам про это забыл. А через какое-то время эта теорема легла в основу целого научного направления, и там сейчас кипит жизнь, защищаются диссертации и всякое такое. А сам Одинцов ничего об этом не знает и работает себе прорабом и на всякие формулы смотрит уже как баран на новые ворота.
К чему я это. Когда я смотрю на свои собственные программы, написанные когда-то (а я их сохранил ВСЕ!), то вижу примерно то же, что и вышеупомянутый баран. Это совсем другая жизнь, которую я забыл напрочь. Да, в общем-то, давно уже я на них не смотрю. Все эти распечатки, подшитые в многочисленные папки, которые перекладываются с места на место во время ремонта и с них ещё вытирается пыль. А внутрь я десятилетиями не заглядываю.
Но вот пришлось. Оказывается есть теперь у историков специализация - история информационных технологий. И вот эти историки (хорошо хоть, не археологи) сейчас раскапывают все эти пласты, пишут книги о научных школах, существовавших в СССР и всякое такое. Начали с А.П. Ершова, а теперь добрались и до Киевского Института Кибернетики, с которым у меня связаны самые прекрасные годы жизни. Я чуть было не уехал туда работать “на постоянку” - помешал только квартирный вопрос. Иногда жалею, что не уехал, потому что Киев единственный город, на который я мог бы сменить Красноярск. Я их люблю одинаково.
Ну так вот, мне, как одному из тех, кто ещё помнит каменный век, ламповые ЭВМ первого поколения, программирование в восьмеричных кодах и всякое такое, пришлось для этих историков поднять свои архивы (а они чуть поменьше мемориальских) и вытащить то, что имеет отношение у ИК АН УССР. По мере оцифровки, может быть, буду сюда чего-нибудь выдавать.
Отдел технологии программирования, с которым я работал, знаменит в основном разработкой Р-технологии. Это была очень совершенна на тот момент технология разработки программ, в которой была автоматизация групповой разработки, полная и жёсткая разработка сверху вниз, причём программа, начинаясь с алгоритма, записанного словами, прямо в компьютер постепенно детализовалась по уровням абстракции, пока не получался код на каком-то языке (например, Паскале).
Там было много передовых по тем временам фишек, но главной вишенкой на торте, были, конечно, Р-схемы - гораздо более удобные, наглядные и технологичные способы записи алгоритмов,чем блок-схемы. В блок-схеме нагружены узлы графа, а в Р-схеме - дуги. Блок-схема стоит на GO TO, а в Р-схеме GO TO отсутствует в принципе, все Р-схемы построены по правилам структурного программирования.
Увы, Р-схемы не получили должного распространения, в основном потому, что техника не позволяла. Графических дисплеев ещё не было, а на алфавитно-цифровом (24 строки по 80 символов) работать с ними было не очень удобно. Хотя киевляне сделали и Р-редактор для ЕС и СМ, и Р-трансляторы.

Так вот, я когда-то написал на Р-Паскале редактор текстов для ДВК, который форматировал абзацы налету. Вот вы хихикаете, а тогда на ДВК таких редакторов не было. Были только строчные, вставишь слово посреди строки - и сам переламывай следующие строки. На картинке - один их модулей этого редактора, в Р-Паскале с расшифровкой по уровням абстракции. На любителя, конечно.

Collapse )

ВолГУ. Свободы перестройки.

Оригинал взят у moralg в ВолГУ. Свободы перестройки.

     Продолжу описание моей жизни и работы в ВолГУ. Затронув в основном период перестройки. Как я уже писал, докторскую защитил в апреле 1986-го. На матмехе (не путать с мехматом) ЛГУ. Всухую, то есть без черных шаров. Благодаря созданному к середине 80-х общественному мнению.
     Отмечу два забавных связанных с защитой момента. Когда на следующий день я явился на базовую кафедру с пятью бутылками алкоголя и закуской, мне дали от ворот поворот, сославшись на горбаческую антиалкогольную компанию. Пришлось на следующий день везти на кафедру такое же количество тортов, а бутылки - в Волгоград. А когда вернулся в Волгоград и, наконец, поинтересовался, а кто еще в городе-герое доктора-физики, то узнал, что таковых просто нет. Что подчеркивает тот факт, что Волгоград в те времена в научном плане был научной полупустыней с редкими оазисами отдельных островков наук.
     Возможно, мне просто повезло в том, что в первом наборе в 1980 году на "физику" оказались довольно сильные ребята. Или им с моей стороны уделялось весьма много внимания. Но результат оказался приличным. Из этого набора (выпуск 1985 года) по специализации "теоретическая физика" уже к концу 1989 года четверо стало кандидатами наук (Виктор Леви, Илья Коваленко, Елена и Валентина Михайловы). Чуть позже к ним присоединились Александр Хоперсков (после службы в армии), выпускники следующих наборов (Виктор Мусцевой, Николай Лебедев и ряд других) и начинавшие в ВолГУ свой трудовой путь ассистенты – выпускники других ВУЗов. Часть из них в "нулевые" годы стали докторами наук и заведующими кафедрами.
      После моего вынужденного ухода в политику осенью 1991 года связь с ними существенно ослабла. Но с Хоперсковым мы еще некоторое время сотрудничали. Как по научной работе, так и по написанию монографии "Физика дисков". Эту книжку я начал писать сразу после защиты докторской летом 1986 года в отпуске в Крыму. Конкретно – в Симеизе (туда меня руководство Астросовета АН СССР пыталось сосватать директором обсерватории, но мы с моей женой Людмилой, слава богу, отказались). С участием Саши Хоперскова книга была практически дописана уже к концу 1988 года и ее приняли к печати в издательстве "Мир", которое в те времена издавало в основном переводы зарубежных научных монографий.
     Но перестройка внесла свои коррективы – издательство потребовало оплатить издание книги. С грехом пополам к концу 1989 года я наскреб необходимые средства со своих хоздоговоров и проплатил. Но к этому моменту во всей стране наступил полный бардак, деньги пропали и книгу не издали. Позднее Саша Хоперсков разместил ее на сайте ГАИШа (астрономического ин-та при МГУ). Она была очень хорошо принята в научном сообществе. А полное удовлетворение мы получили только в 2005 году – к 25-летию ВолГУ книга была напечатана университетским издательством. Я выкупил штук 40 и разослал старым друзьям, продолжавшим работать по астрофизической тематике. А потом пришлось докупать еще, чтобы удовлетворить дополнительные запросы.
        Еще до образования кафедры я начал вести еженедельный научный семинар по теоретической физике. С преобладанием астрофизической тематики. По образу и подобию семинара Виталия Гинзбурга (ставшего впоследствии нобелевским лауреатом). Возможно поэтому уже с середины 90-х без какого-либо моего участия в ВолГУ стали регулярно проходить конференции по астрофизике. Сначала общероссийские, а позднее - международные. И среди астрофизиков и астрономов России появилось устойчивое словообразование "Волгоградская астрофизическая школа"

        Летом 1988 года мне, наконец, дали возможность организовать кафедру. Назвали я ее кафедрой "теоретической физики и волновых процессов". И организовал заодно специализацию студентов по "теоретической физике и математическому моделированию". На самом деле эта специализация неявно была организована раньше, как только в результате первых шагов перестройки учебные планы начали терять свою абсолютную жесткость. И первым шагом в этом направлении была организация трехлетнего спецпрактикума по "вычислительной физике и математическому моделированию". Результатом этого шага стало то, что выпускники физфака, прошедшие этот практикум, становились гораздо более квалифицированными вычислителями, чем выпускники матфака.
        В том же 1988 году в разгар перестройки начало проявляться экологическое движение. Особенно активным оно стало в Красноармейском районе – наиболее насыщенном предприятиями химической отрасли. Пришлось вспомнить свой хоздоговорной опыт начала 1970-х по расчетам распространения примесей при распылении их с самолетов сельхозавиации и организовать аналогичные расчеты по распространению примесей из заводских труб. Привлек к этой работе Виктора Леви и Илью Коваленко. Первый моделировал эти процессы прямым (численным) интегрированием уравнений гидродинамики, второй – методом частиц. Наиболее наглядным оказался первый из них.
       Уже в 1989 году достаточно презентабельные результаты были продемонстрированы тогдашнему руководителю облздрава Всеволоду Щучкину (впоследствии – руководителю кардиоцентра, а с началом чехарды наших губернаторов - руководителю частной кардиоклиники) и в ответ через некоторое время удалось заключить с ним хоздоговор по этой тематике. Работа серьезно продвинулась и к 1991 году с помощью областного и городского экологических комитетов нам удалось сделать модели всего Волгограда и всего Волжского, в которых были учтены все паспортизированные к тому времени источники промышленных выбросов.

       Эти модели, как стало ясно из практики, не были нужны ни чиновникам, ни промышленникам. Единственный довольно яркий пример их применения состоялся в 1991 году. Тогда в один день в Красноармейском районе произошли выбросы фтористого водорода (HF) и в ряде точек района были зафиксированы концентрации этого вещества в 15 и более ПДК. Все экологи грешили на "Каустик". Мы, восстановив по просьбе возглавлявшей тогда горкомприроду Светланы Косенковой метеоусловия предшествующих суток, сделали ряд расчетов и показали, что не менее 80 % этого греха лежит на Керамическом заводе, а не на "Каустике". После такого расследования нашу модель уже никто не захотел применять. Почему – этот вопрос уже не к модели. Неожиданным для меня следствием этой работы стало включение меня в 1994 году в число действительных членов РЭА (российской экологической академии) без какой либо инициативы с моей стороны.
      Этот пост почти завершает описание периода моей жизни, посвященного науке и преподаванию в университете. Конец этого периода, совмещенного с началом политической работы, и сам политический период (работа председателем последнего областного совета нардепов) достаточно подробно описаны в серии из семи постов, начинающейся с этого поста

Пара слов по поводу

Оригинал взят у nilsky_nikolay в Пара слов по поводу
В очередной раз порадовал молодой петербургский публицист Игорь П.
На этот раз широко известного в узких кругах писателя возмутил отказ академика Павлова написать торжественную статью к 15-летию установления самого гуманного строя в мире.
Отказ академик мотивировал четырьмя соображениями.

1. Голод в стране, даже учёные в ущерб науке занимаются вопросами питания.
2. Жилищный кризис и как следствие этого перенаселение, инфекционные заболевания.
3. Отсутствие научной мысли. Диалектика является принуждённым методом научно-исследовательской работы.
4. ГПУ. Аресты интеллигенции по подозрению в хранении валюты. Содержание в камерах отвратительно.


Первый, третий и четвёртый пункт не вызвали возражений молодого публициста, что уже показательно, а вот пункт второй - касающийся жилищного кризиса - необычайно возбудил блогера, и Игорь П. ринулся в бой против первого русского нобелевского лауреата.

Правда, как это часто случается с молодым петербургским публицистом, снова вышел пук в лужу.

Для доказательства неправоты гиганта мысли пигмей мысли использовал две посылки.

Во-первых, он отметил тот факт, что к "моменту антисоветской выходки академика Павлова" численность населения Ленинграда восстановило дореволюционный уровень (хотя на самом деле "к моменту" - уже превысило).

Во-вторых, Игорь П. сообщил благодарным (и не очень) читателям, что "поскольку в ходе революции и Гражданской войны серьёзных боевых действий на территории города не происходило, дореволюционный жилой фонд почти полностью сохранился. Кроме того, большевики тоже кое-что построили". Казалось бы, в этом месте должны быть цифры - но цифр нет, а есть только "глубокомысленное" замечание, каковое, в отличие от первого, явно дало понять читателям, что с вопросом Игорь П. не знаком.

В связи с чем хочу сказать пару слов.

Начнём с "почти полностью сохранившегося" жилого фонда.

Табличка раз:


Не будем касаться "числа помещений, предназначенных для жилья", т.к. цифра слишком большая, как мне представляется, посмотрим только на число домов. Как видим, их количество значительно уменьшилось даже по сравнению с 1910 годом. Если учесть, что были ещё 1911-1916 годы, то разница выглядит ещё существенней (можно смело прибавлять к 37,5 тысячам домов ещё как минимум 1,5 тысячи, а скорее всего больше). Строго говоря, достаточно почитать петроградские газеты послереволюционного периода, чтобы узнать, какие тяготы выпали на жилищное хозяйство после революции. Деревянные дома тупо шли на дрова (как и позже, во время блокады), а каменные без хозяина быстренько ломали на стройматериалы. Таким образом, город потерял порядка 10.000 зданий. "Полностью сохранившимся" такой жилой фонд может назвать только человек весьма оригинального склада ума.

Что касается большевиков, которые "тоже кое-что построили", то можно посмотреть на следующую табличку:


Как видно, учитывая потерю 10.000 домов и восстановление численности населения, действительно - кое-что. К тому же у меня есть стойкое очучение, что в число нового жилстроительства входит и некоторая часть (может быть даже весьма значительная) восстановленного жилья.

Далее молодой публицист, видимо, делает реверанс в сторону любимого товарища Сталина, заявляя, что "как раз с 1932 года резко увеличивается объём жилищного строительства, за 1932 год было сдано в эксплуатацию 342.700 кв. м жилой площади в новых домах". Дальнейшее резкое увеличение объёмов жилищного строительства в реальности выглядит так:
1933 год - 247.458
1934 год - 205.665
1935 год - 79.188
1936 год - 97.555 (при плане 253.690)
1937 год - 102.908
"Резкое увеличение" видно невооружённым взглядом. Надеюсь, виновные в таком резком увеличении расстреляны.

В общем, можно было бы и дальше мусолить тему, приводя изменения в обеспечении жильём жителей Ленинграда, но смысла в этом не вижу. Отрицать жилищный кризис в Ленинграде и ранее в Петербурге - это глупо. Жилищные кризисы, подобные петербургскому, переживали многие резко растущие города даже в благополучных европах, потому что жильё следует за человеком, а не человек за жильём. Поэтому нужно понимать, что Иван Петрович Павлов говорил о жилищном кризисе в его широком, естественном смысле. Считающий же себя писателем графоман Игорь П., думая, что тем самым нобелевский лауреат лишь высказывал недовольство "ущемлением прав «интеллектуальной элиты нации» в пользу «быдла»", не столько борется с видимым ему во всех углах оголтелым антисоветизмом, сколько наглядно показывает, как смешно может выглядеть интеллектуальное убожество, тявкающее на великие умы.